Сотрудничество Турции с Россией может улучшить армяно-турецкие отношения – А. Русаков

Сотрудничество Турции с Россией может улучшить армяно-турецкие отношения  – А. Русаков

Турция

На тему внешнеполитических развитий  в регионе побеседовали с директором  Центра Европейско-азиатских исследований Андреем Русаковым.

– В армянской прессе появилась информация о том, что на встрече глав МИД РА и РФ поднимался вопрос  об освобождении Кочаряна из-под ареста и что, якобы, если его не освободят до приезда Путина в Армению, бессмысленно обсуждать возможность снижения цены на газ. Как Вы прокомменуриете фактор Кочаряна в армяно-российских отношениях? Влияет ли арест Кочаряна на армяно-российские отношения в целом ? Нужно ли связывать одно с другим?

– Фактор Кочаряна, естественно, играет определенную роль в армяно-российских отношениях. Собственно, ранее министр иностранных дел Сергей Лавров уже выражал озабоченность в  том, чтобы суд над бывшим президентом не был судом по политическим мотивам и не превратился в преследование своих политических оппонентов со стороны новых властей. Вот четкая и определенная позиция. Но, откровенно говоря, вряд ли этот вопрос будет увязан с ценой на газ. Все-таки вопрос цены на газ – стратегический. От цены на газ зависит, в определенном отношении, и экономическое развитие, и социальная ситуация в Армении. А стратегически, и в рамках ОДКБ, и ЕАЭС, Россия и Армения – союзники. И это игра «в долгую», правительства уходят и приходят. Но, полагаю, в  любом случае, судебный процесс  бывшего президента Армении Роберта Кочаряна не останется без внимания не только со стороны российских политиков, но и их коллег на постсоветском пространстве.

–  В Турции приобретение у России ПВС С-400 прокомментировали как необходимость защиты от возможной агрессии в том числе Армении.  Является ли Армения реальной угрозой для Турции, либо здесь имеется ввиду армяно-российкий военный союз и угроза от России?

– Честно говоря, не слышал об опасениях агрессии  со стороны Армении. Как бы то ни было, Турция на данный момент – член НАТО и системы коллективной безопасности в  рамках этого военного блока. Как и Армения – член ОДКБ. При  этом Армения, имеет еще и общие программы сотрудничества с НАТО, что, кстати, является не совсем понятным – для чего и зачем? Элементом недружественного  восприятия Турцией Армении могут быть союзнические обязательства перед Азербайджаном в связи с ситуацией в Нагорном Карабахе, а соответственно, и риторика каких-либо политиков и экспертов.  Система ПВО С-400 является оборонительной. И тему агрессии, что со стороны Армении, что со стороны Турции вряд ли можно считать серьезной. Любая агрессия, от кого бы она ни исходила, превратится в столкновение военных союзов, а это, на данный момент, к счастью, не реально.

– Фактическое  напряжение в отношениях Турции с НАТО и сближение с Россией может ли повлиять на армяно-турецкие отношения?  И можно ли прогнозировать выход Турции из НАТО?

-Турция давно хочет сделать ставку на создание полноценной  военной  промышлености, в том числе и для  продажи вооружений на экспорт. Но сотрудничество  в рамках НАТО фактически обязывает покупать вооружения американского производства, причем не всегда лучшего качества и всегда по высокой цене.  Что-то у турков получилось «отвоевать» себе, и  то в виде отверточной сборки, американских истребителей F-16. Поэтому  диалог и возможная кооперация с российскими производителями вооружений  стали для Турции  более привлекательным вариантом.  Вряд ли Турция выйдет из НАТО. Но поставка  оружия – не только бизнес, но и  политика. И,  естественно, сотрудничество с Россией в области продажи и производства вооружений может смягчить и даже улучшить отношения Турции с российскими союзниками. В том числе и с Арменией.

– Какой прогноз развития эскалации отношений  США и Ирана, и как далеко это может дойти?

Откровенно говоря, не очень понятно, почему США разрушили так долго «рождавшееся» соглашение по иранской ядерной программе. В обмен на ограничения в невоенном (!) использовании ядерных технологий с  Ирана снимали экономические  санкции и,  при этом, МАГАТЭ не имело претензий по соблюдению соглашения. Мне видится в этом чисто финансовый   аспект, причем связанный с экономическим ослаблением европейских стран. Им не разрешают взаимодействовать, и соответственно, получать доход от торговли и сотрудничества с этой страной. Такая же ситуация была не так давно и с Россией, за санкции с которой заплатил, в основном, бизнес Германии и Италии. При этом экономическая значимость Ирана для США практически нулевая. Замысел США простой – не покупайте нефть у Ирана, а покупайте у нас – сланцевую – или у наших союзников (а их союзники, в свою очередь, покупают американские  вооружения). Европейские страны уже потеряли миллиарды евро от  запрета на сотрудничество с Ираном. Вопрос Ирана – вопрос политической и экономической самостоятельности Европы. И пока ответа на этот вызов у Европы нет. США получают деньги, а Европа их теряет.

–  Недавние протесты в Грузии управлялись ли из  вне и имели  внешнеполитические цели или это внутренняя борьба за власть?

– Внешнеполитические приоритеты Грузии – вступление в НАТО и Евросоюз. И понятно, что Грузия туда (в эти две организации) никогда  не вступит. Об этом вам  кулуарно скажет любой европейский политик. При этом внешнеполитические приоритеты никак не коррелируются с внешнеэкономическими приоритетами. Режим свободной торговли с Евросоюзом, действующий уже несколько лет, не дал ничего для социально-экономического развития страны. Парадоксально, но основные доходы Грузия получает от  сотрудничества с  Россией и Турцией. Если Грузия хочет развиваться, ей необходимо менять внешнеполитический вектор. И признать это пока не может большинство грузинских политиков (за редкими исключениями в лице  лидера партии «Единая Грузия – демократическое движение» Нино Бурджанадзе),   проталкивающих  в глубины  грузинского сознания лозунги типа «Запад с нами!» и «Запад нам поможет!». В то же время возник  целый класс экспертов, работающих  в  многочисленных НПО («Дети капитана гранта», как их именуют в политологическом сообществе), также продвигающих  «западные ценности». Они тоже влияют на внутреннюю политику, формируя  установки о правильности евроатлантического выбора. Но, помните такую пословицу, сколько ни говори «сахар», во рту слаще не становится. Толерантность к ЛГБТ не добавляет денег в кошелек. Виды с экрана телевизора  гей-парадов из европейских столиц не компенсируются возможностью купить туда билет.  Беднеющее население и не имеющая перспектив молодежь, при полном отсутствии промышленности,  выражает это в претензиях к власти, чем, естественно, пользуются соперники ныне управляющей страной  «Грузинской мечты», особенно жаждущее реванша ЕНД, созданное ныне гражданином Украины Михаилом Саакашвили.  Так что в недавних протестах в Тбилиси  есть и внутренний, и внешний факторы. В Грузии остро не хватает ответственной политической элиты, способной взять на себя ответственность за эту страну, близкую и Армении, и  России. Есть  небольшая надежда на выборы в грузинский парламент в  следующем году.  Может быть, понятие «национальные интересы» действительно станет образующим началом для формирования и внешней, и внутренней политики для этого государства, застрявшего на перепутье.

А. Русаков